Мифы народов мира

www.mythology.ru

Песнь о Роланде. Страница 19.

 

CCLVII

 

                        День миновал, вечерний час подходит,

                        Но меч враги не вкладывают в ножны.

                        Отважны те, кто рати свел для боя.

                        Их ратный клич звучит, как прежде, грозно,

                        «Пресьоз!» – кричит эмир арабский гордо,

                        Карл «Монжуа!» в ответ бросает громко.

                        По голосу один узнал другого.

                        Сошлись они на середине поля.

                        Тот и другой пускают в дело копья,

                        Врагу удар наносят в щит узорный,

                        Его пронзают под навершьем толстым,

                        Распарывают на кольчугах полы,

                        Но невредимы остаются оба.

                        Полопались у них подпруги седел.

                        С коней бойцы свалились наземь боком,

                        Но на ноги вскочили тотчас ловко,

                        Свои мечи булатные исторгли,

                        Чтоб снова продолжать единоборство.

                        Одна лишь смерть конец ему положит.

                        Аой!

 

 

 

CCLVIII

 

                        Отважен милой Франции властитель,

                        Но даже он не устрашит эмира.

                        Враги мечи стальные обнажили,

                        Бьют по щитам друг друга что есть силы,

                        Навершья, кожа, обручи двойные

                        – Все порвалось, расселось, расскочилось.

                        Теперь бойцы одной броней прикрыты.

                        Клинки из шлемов высекают искры.

                        Не прекратится этот поединок,

                        Пока эмир иль Карл не повинится.

                        Аой!

 

 

 

CCLIX

 

                        Эмир воскликнул: «Карл, совету внемли:

                        В вине покайся и проси прощенья.

                        Мой сын тобой убит – то мне известно.

                        Ты беззаконно вторгся в эту землю,

                        Но коль меня признаешь сюзереном,

                        Ее получишь в ленное владенье».

                        «Мне это не пристало, – Карл ответил.

                        – С неверным я не примирюсь вовеки.

                        Но другом буду я тебе до смерти,

                        Коль ты согласен воспринять крещенье

                        И перейти в святую нашу веру».

                        Эмир ответил; «Речь твоя нелепа».

                        И вновь мечи о брони зазвенели.

                        Аой!

 

 

 

CCLX

 

                        Эмир великой силой наделен

                        – Бьет Карла он по голове мечом.

                        Шлем разрубил на короле клинок,

                        Проходит через волосы его,

                        Наносит рану шириной в ладонь,

                        Срывает кожу, оголяет кость.

                        Шатнулся Карл, чуть не свалился с ног,

                        Но не дал одолеть его господь.

                        Е нему послал он Гавриила вновь,

                        И ангел молвил: «Что с тобой, король?»

 

 

 

CCLXI

 

                        Король услышал, что промолвил ангел.

                        Забыл о смерти он, забыл о страхе.

                        К нему вернулись разом мощь и память.

                        Мечом французским он врага ударил,

                        Пробил шишак, украшенный богато,

                        Лоб раздробил, разбрызгал мозг араба,

                        До бороды рассек эмира сталью.

                        Упал язычник, и его не стало.

                        Клич «Монжуа!» бросает император.

                        Немон, услышав это, к Карлу скачет

                        И сесть на Тансандора помогает.

                        Бегут арабы: так судил создатель.

                        Услышал он мольбы французов наших.

 

 

 

CCLXII

 

                        Бегут арабы. так судил творец.

                        Карл и бароны мчатся им вослед.

                        Король кричит: «Вершите суд и месть!

                        Воздайте за родных и за друзей,

                        Вы утром их оплакивали смерть».

                        «Да будет так!» – гремят полки в ответ,

                        Французы мавров бьют что силы есть,

                        Удастся лишь немногим уцелеть,

 

 

 

CCLXIII

 

                        Зной нестерпим, и пыль столбом клубится.

                        Французы мчат вдогонку сарацинам,

                        На Сарагосу скачут вслед за ними.

                        Меж тем на башню Брамимонда вышла,

                        Стоит она на ней с неверным клиром,

                        А у него и вид богопротивный,

                        И сана нет, и темя не побрито.

                        Победу Карла королева видит

                        И восклицает: «Магомет, спаси нас!

                        О государь пресветлый, мы погибли.

                        Пал Балиган позорной смертью в битве».

                        Лицо к стене поворотил Марсилий,

                        Заплакал, долу головой склонился

                        И принял, нераскаянный, кончину,

                        И завладел его душой нечистый.

                        Аой!

 

 

 

CCLXIV

 

                        Спасаются арабы, кто как может.

                        Закончил битву Карл победой полной.

                        Повержены ворота Сарагосы.

                        Французы видят. беззащитен город.

                        Король в столицу мавров вводит войско.

                        В ней на привал он станет этой ночью,

                        Горд и доволен Карл седобородый:

                        Ему сдала все башни Брамимонда

                        – Больших десяток, малых за полсотни.

                        Победа с тем, над кем десница божья!

 

 

 

CCLXV

 

                        День миновал, и ночь на землю пала.

                        Луна взошла, и звезды засверкали.

                        Взял город Сарагосу император.

                        Он тысячу баронов посылает

                        – Пусть синагоги жгут, мечети валят.

                        Берут они и ломы и кувалды,

                        Бьют идолов, кумиры сокрушают,

                        Чтоб колдовства и духу не осталось[155 - Отрицая божественную власть языческих богов, христиане признавали за ними колдовскую силу и способность совершать «ложные чудеса» при помощи чародейства.].

                        Ревнует Карл о вере христианской,

                        Велит он воду освятить прелатам

                        И мавров окрестить в купелях наспех,

                        А если кто на это не согласен,

                        Тех вешать, жечь и убивать нещадно.

                        Насильно крещены сто тысяч мавров,

                        Отсрочку только Брамимонде дали:

                        Пусть в милый край французский едет с Карлом

                        И добровольной христианкой станет.

 

 

 

CCLXVI

 

                        Ночь миновала, ясный день настал.

                        Все башни в Сарагосе занял Карл.

                        Он тысячу бойцов оставил там,

                        Чтоб город от врага оберегать.

                        Повел король назад свои войска,

                        С собой в дорогу Брамимонду взял:

                        Добра он ей желает, а не зла.

                        В обратный путь идет, ликуя, рать.

                        Нарбона[157 - Нарбона. – Думают, что здесь имеется в виду не Нарбонн у Средиземного моря, а баскское местечко Арбона близ Биаррица.] ей ворота отперла.

                        Вот Карл вступил в Бордо, преславный град.

                        Он золотом наполнил Олифан,

                        Святому Северину даровал[158 - Духовенство базилики св. Северина с XI в. хвалилось тем, что в этом храме хранится подлинный Олифан.] – Там пилигримы видят этот дар.

                        Карл переплыл Жиронду на судах,

                        До Бле[159 - Бле – город в Сентонже, близ устья реки Жиронды.] Роланда он сопровождал.

                        И Оливье был отвезен туда

                        И с ним Турпен, воитель и прелат.

                        В трех мраморных гробах они лежат.

                        Святой Роман хранит их бренный прах.

                        Поручен он господним именам[160 - Поручен он господним именам. – Во многих молитвах для вящей их действенности старались называть возможно большее количество имен божества, – прием, восходящий к магии. Одну из таких молитв и прочли над героями.].

                        Помчался Карл по долам, по горам,

                        До Ахена нигде не отдыхал,

                        Лишь у дворца сошел со скакуна.

                        Едва король достиг своих палат,

                        Судей велел он отовсюду звать.

                        Шлют их все области и племена:

                        Саксонский, фризский, алеманский край,

                        Нормандия, Бургундия, Бретань,

                        Мудрейших же – французская страна,

                        Недолго Ганелону ждать суда.

 

 

 

CCLXVII

 

                        Карл прибыл из испанского похода,

                        Вернулся в Ахен, свой престольный город.

                        По лестнице взошел он в зал дворцовый,

                        Был дамой Альдой встречен на пороге.

                        Та молвит: «Где Роланд, отважный воин,

                        Что клятву дал назвать меня женою?»

                        Король в унынье и великой скорби

                        Рвет бороду свою и плачет горько:

                        «Сестра, меня спросили вы о мертвом.

                        Я вам воздам заменою достойной:

                        То – первый мой вассал и сын Людовик,

                        Наследник всех моих земель и трона».

                        Она в ответ: «Мне странно это слово.

                        Да не попустят бог с небесным сонмом,

                        Чтоб я жила, коль нет Роланда больше».

                        Пред Карлом дама, побледнев, простерлась.

                        Она мертва – помилуй Альду, боже!

                        Скорбят о ней французские бароны.

 

 

 

CCLXVIII

 

                        Она скончалась – нет прекрасной Альды,

                        Но мыслит Карл, что дама – без сознанья.

                        Над нею, сострадая, он заплакал,

                        Ее приподнял, на ноги поставил.

                        Она к его плечу челом припала.

                        Тут Карл увидел, что она скончалась.

                        За нею четырех графинь прислал он

                        И тело в женский монастырь отправил.

                        Над нею там всю ночь псалмы читали,

                        Зарыли гроб у алтаря во храме.

                        Большую честь воздал ей император.

                        Аой!

 

 

 

CCLXIX

 

                        В престольный Ахен прибыл вновь король,

                        В оковах там изменник Ганелон

                        На площади стоит перед дворцом.

                        К столбу привязан дворней Карла он,

                        Прикручен крепко за руки ремнем.

                        Бьют и бичами и дубьем его.

                        Не заслужил он участи иной.

                        Пускай суда предатель в муках ждет.

 

 

 

CCLXX

 

                        Написано в одной старинной жесте,

                        Что Карл созвал людей из всех уделов,

                        На суд собрал их в ахенской капелле.

                        Сошлись они в господний праздник светлый,

                        В день божьего барона, в день Сильвестров,

                        Дабы воздать по совести и чести

                        Злодею Ганелону за измену.[161 - Сеньер не мог сам судить своего вассала, который подлежал «суду равных» (пэров). Карл мог выступить лишь как обвинитель Ганелона, но не как его судья. Сильвестров день – 31 декабря.]

                        Карл привести велел его немедля.

                        Аой!

 

 

 

CCLXXI

 

                        «Сеньеры и бароны, – молвил Карл.

                        – Вот Ганелон на суд явился ваш.

                        Со мною он ходил в испанский край,

                        Сгубил двадцатитысячную рать.

                        Из-за него погибли и Роланд,

                        И Оливье, что был учтив и храбр.

                        Он пэров предал маврам, деньги взял».

                        Ответил Ганелон: «Не стану лгать,

                        Лишил меня моих сокровищ граф.

                        Вот я Роланду смерти и желал.

                        Нельзя изменой это называть».

                        Бароны молвят: «Суд решит, кто прав».

 

 

Поиск

Protected by Copyscape Duplicate Content Detector