Мифы народов мира

www.mythology.ru

Калевала. Руна двадцать седьмая.

 

  1. Лемминкяйнен прибывает в Похъёлу и держит себя очень заносчиво.
  2. Хозяин Похъёлы сердится и, не победив Лемминкяйнена в искусстве заклинания, вызывает его драться на мечах.
  3. Во время поединка Лемминкяйнен отрубает голову хозяину Похъёлы, а хозяйка Похъёлы, чтобы отомстить за убийство мужа, собирает против Лемминкяйнена войско.

 

Миновал теперь мой Кауко,

Ахти, мой Островитянин,

Пасть смертей свирепых многих,

Глотку гибельного Калмы,

Прибыл в Похъёлы жилище,

В дом на тайную пирушку.

Должен я теперь поведать,

Продолжать рассказ я должен,

Как веселый Лемминкяйнен,

Молодец тот, Каукомьели,

В Похъёлы селенье прибыл,

В Сариоле появился,

Как пришел незваный в гости

И на пир без приглашенья.

Вот веселый Лемминкяйнен,

Удалец, цветущий жизнью,

Подойдя, в избу проходит,

Вышел он на середину ‑

Пол из липы покачнулся,

И гудит изба из елей.

Тут веселый Лемминкяйнен

Говорит слова такие:

"Ну, здорово, вот и я здесь!

Здравствуй тот, кто сам так скажет!

Слышишь, Похъёлы хозяин,

На твоем дворе найдется ль

Ячменя на корм лошадке,

Пива доброго мне выпить?"

Сам тут Похъёлы хозяин,

На углу стола сидевший,

Отвечает так оттуда,

Говорит слова такие:

"На дворе моем нашлось бы

Твоему коню местечко,

Я тебе не отказал бы,

Если б ты вошел, как должно,

У дверей остановился,

У дверей бы, у порога,

Там, где наш котел поставлен,

Возле трех крюков котельных".

Обозлился Лемминкяйнен,

Кудри черные откинул,

Как котел, черны те кудри;

Говорит слова такие:

"Пусть придет сюда сам Лемпо,

У дверей у этих станет,

Перепачкается в саже,

В черных пятнах постоит здесь!

Никогда отец мой прежде,

Никогда мой милый старец

Не стоял на этом месте,

Под стропилами у входа.

На скамье имел он место,

Для коня имел он стойло,

Для людей избу имел он,

Для своих перчаток угол,

Гвоздь, где обувь мог он вешать,

Для мечей имел он стены.

Отчего же мне нет места,

Как отцу бывало прежде?"

Он прошел в избу подальше,

У конца стола садится,

На краю скамейки длинной,

На конце скамьи сосновой:

Хрустнула в ответ скамейка,

Сильно вся под ним погнулась.

И промолвил Лемминкяйнен:

"Видно, я пришел некстати,

Что мне пива не приносят,

Мне, сидящему, как гость, здесь".

Ильпотар, сама хозяйка,

Так в ответ сказала слово:

"О ты, юный Лемминкяйнен!

Ты, по мне, не смотришь гостем!

"Головы моей ты ищешь,

Раскроить виски мне хочешь!

В ячмене пока здесь пиво,

А ячмень пока лишь солод,

Не замешана пшеница,

Мясо вовсе не готово.

Что б тебе вчера приехать

Иль приехать хоть бы завтра".

Пуще злится Лемминкяйнен,

Так, что рот перекосился,

Набок волосы все сбились.

Говорит слова такие:

"Значит, кушанье поели,

Уж окончили пирушку,

Поделили вы все пиво,

Мед весь выпили до капли,

Унесли уже все кружки

И убрали все кувшины!

Ну, ты, Похъёлы хозяйка,

Длиннозубая, послушай!

Уж и справила ты свадьбу,

По‑собачьи люд созвавши.

Испекла большие хлебы,

Наварила много пива,

По шести местам сзывала,

Девять наняла дружков ты:

Позвала убогих, бедных,

Позвала навоз, отбросы,

Позвала людей последних,

Всех поденщиков в лохмотьях,

Позвала народ ты всякий ‑

Лишь меня не пригласила!

Как могло со мной случиться,

Что я сам ячмень просыпал?

Все его несли ковшами,

Все умеренно ссыпали,

Я ж его большою кучей

Четверть целую просыпал,

Собственный ячмень хороший,

Из зерна, что я посеял.

Но не будет Лемминкяйнен

Гостем с именем хорошим,

Коль ему не будет пива

И котла пред ним не будет,

И в котле не сварят пищи,

Фунтов на двадцать свинины,

Не дадут ни есть, ни выпить

После дальней той дороги".

Ильпотар, хозяйка дома,

Говорит слова такие:

"Эй ты, девочка‑малютка,

Ты, слуга моя, рабыня!

Принеси в котле съестного,

Поднеси ты гостю пива".

Эта малая девчонка,

Что посуду быстро мыла,

Что все ложки вытирала,

Все ковши там вымывала,

Принесла в котле съестного,

Рыбьи головы да кости,

Да ботвы увядшей репы,

Да сухую корку хлеба.

Принесла в кувшине пива,

Пива жидкого, дрянного,

Чтобы выпил Лемминкяйнен,

Чтобы жажду утолил он.

Говорит слова такие:

"Если муж ты настоящий,

Выпьешь разом это пиво,

Весь до дна кувшин осушишь".

Тут веселый Лемминкяйнен

Посмотрел на дно кувшина,

А на дне лежат гадюки,

Змеи плавают в середке,

Черви ползают по краю,

Видны ящерицы в пиве.

И сказал ей Лемминкяйнен,

Обозлившись, Каукомьели:

"В Туонелу – за это пиво,

В Маналу – за эту кружку ‑

Раньше, чем взойдет здесь месяц,

Раньше, чем зайдет здесь солнце!"

И затем сказал он слово:

"Пиво, ты дрянной напиток!

Набралось теперь ты сраму

И таким ты гадким стало!

Это пиво все ж я выпью!

Но всю нечисть наземь брошу,

Безымянным брошу пальцем,

Левым пальцем побросаю!"

Опустил в карман он руку,

Поискал в своем мешочке

И крючок оттуда вынул,

Из мешка крючок удильный,

Опустил его он в кружку,

В пиво он крючок забросил.

На крючок попались змеи,

Зацепилися гадюки,

Сотню вытащил лягушек,

Тысячи червей попались.

Побросал он их на землю,

Покидал все это на пол;

Вынимает острый ножик,

Лезвие из ножен злое;

Змеям головы отрезал,

Разрубил гадюкам шеи,‑

Темный мед охотно выпил,

С удовольствием все пиво.

Говорит слова такие:

"Видно, гость я нежеланный,

Что не подали мне пива,

Не дали питья получше,

Не дали питья побольше,

Не дали в большом сосуде,

Не зарезали барана

И быка мне не убили,

Не внесли вола в избу мне,

Двухкопытного в жилище".

Сам тут Похъёлы хозяин

Говорит слова такие:

"Ты зачем сюда явился,

Кем сюда ты зван, ответь‑ка?"

Отвечает Лемминкяйнен,

Молодец тот, Каукомъели:

"Званый гость хорош, конечно,

А незваный гость дороже.

Слушай ты, сын похъёланца,

Слушай, Похъёлы хозяин!

Дай за деньги пива выпить,

За наличные продай мне!"

Злится Похъёлы хозяин,

Обозлился, стал свирепым,

Обозлился, рассердился,

Колдовством прудочек сделал

Лемминкяйнену под ноги.

Говорит слова такие:

"Вот река, пей сколько хочешь,

Похлебай воды из пруда".

Не задумываясь долго,

Отвечает Лемминкяйнен:

"Не теленок я у бабы,

Я совсем не бык хвостатый,

Чтобы пить речную воду,

Чтоб лакать ее из лужи".

Сам он начал чародейство,

Приступил к волшебным песням:

На полу быка он сделал,

С золотыми бык рогами:

Бык тот выхлебал всю лужу,

Без остатка выпил воду.

Похъёлы сын долговязый

Сделал волка чародейством;

На полу избы он сделал,

Чтоб тому быку погибнуть.

Но веселый Лемминкяйнен

Сделал беленького зайца,

Чтобы по полу он прыгал

Перед пастью злого волка.

Похъёлы сын долговязый

Сделал жадную собаку,

Чтоб она убила зайца,

Чтоб косого растерзала.

Но веселый Лемминкяйнен

Сделал белку на стропилах,

Чтобы прыгала по балкам,

Лай собаки вызывала.

Похъёлы сын долговязый

Сделал желтую куницу:

Погнала куница белку

И поймала на стропилах.

Но веселый Лемминкяйнен

Сделал бурую лисицу:

Чтоб она куницу съела,

Чтоб красивую убила.

Похъёлы сын долговязый

Сделал курицу тотчас же,

Чтобы по полу летала

Перед пастью той лисицы.

Но веселый Лемминкяйнен

Сделал ястреба с когтями,

Заклинаньем его сделал:

Чтобы курицу убил он.

Сам тут Похъёлы хозяин

Говорит слова такие:

"Этот пир не будет пиром,

Коль гостей не поубавим;

Уходи ты, чужеземец,

Убирайся‑ка с пирушки!

Прочь иди, исчадье Хийси,

От мужей иди подальше!

В дом свой скройся, тварь дрянная,

Возвратись домой ты, злобный!"

Отвечает Лемминкяйнен,

Молодец тот, Каукомъели:

"Так никто ведь не позволит,

Даже муж меня похуже,

Чтоб его сгоняли с места,

Чтоб с сиденья прогоняли".

Тут уж Похъёлы хозяин

Со стены свой меч хватает,

Меч свой огненный рванул он,

Говорит слова такие:

"Ахти, ты, Островитянин,

Молодец ты, Каукомъели!

Ну, померимся мечами,

На клинки посмотрим наши,

Мой ли меч получше будет,

Или твой, Островитянин!"

Отвечает Лемминкяйнен:

"Мой клинок не очень годен,

Черепами он изрублен,

На костях почти поломан!

Но пусть будет, кто как хочет,

Если так зовешь ты в гости,

Так померимся, посмотрим,

Чей‑то меч получше будет!

Мой отец, бывало, прежде

Храбро мерился мечами:

В сыне род не изменился,

И в дитяти он не хуже!"

Взял он меч, схватил железо,

Меч свой огненный он вынул

Из ножон, покрытых шерстью,

С кушака перевитого.

Оба мерили, смотрели

На длину мечей обоих:

Меч у Похъёлы владельца

Оказался подлиннее,

Подлинней на кончик ногтя,

Лишь на полсустава пальца.

И сказал Островитянин,

Молодец тот, Каукомъели:

"Меч твой больше оказался,

И удар твой первым будет".

Нападать хозяин начал,

Сыплет яростно удары,

Хочет он попасть – не может,

Метит в голову он Кауко,

Полосует по стропилам,

Попадает между балок,

Изломал в куски стропила,

Исщепал у балок связки,

И сказал Островитянин,

Молодец тот, Каукомъели:

"В чем стропила согрешили,

В чем тут балки провинились,

Что ты бьешь мечом стропила,

Разбиваешь в щепки балки?

Ты послушай, северянин,

Слушай, Похъёлы хозяин:

Трудно здесь в избе сражаться,

Здесь нам женщины мешают.

Здесь мы горницу испортим,

Обольем полы мы кровью;

Выйдем лучше из жилища,

Будем мы сражаться в поле,

На поляне будем биться!

На дворе ведь кровь красивей,

На открытом месте лучше,

На снегу еще прекрасней".

Вот они на двор выходят,

Там нашли коровью шкуру,

На дворе же растянули,

И на шкуру стали оба.

Говорит Островитянин:

"Ты послушай, похъёланец!

Твой клинок ведь подлиннее,

Меч твой много пострашнее,

Так воспользуйся им раньше,

Чем простишься ты со светом,

Чем ты шею потеряешь,‑

Бей смелее, похъёланец!"

И ударил похъёланец.

Раз ударил, два ударил,

Третий раз еще ударил;

Но не мог попасть он верно,

Оцарапать тело Ахти

Иль содрать кусочек кожи.

Говорит Островитянин,

Молодец тот, Каукомъели:

"Ну, теперь я попытаюсь,

Уж давно черед за мною!"

Только Похъёлы хозяин

Ничего не хочет слышать,

Ударяет беспрерывно,

Ударяет, но напрасно.

Бьет уж пламя из железа.

Из клинка струятся искры,

Из меча в руках у Ахти;

Искры сыплются все дальше,

Блеск их шею озаряет

Сыну Похъёлы туманной.

Молвит юный Лемминкяйнен:

"Слушай, Похъёлы хозяин!

Вижу блеск на подлой шее,

Словно утренняя зорька!"

Повернулся северянин,

Смотрит Похъёлы хозяин ‑

Блеск на шее видеть хочет,

Смотрит собственную шею.

Тут ударил Лемминкяйнен,

Быстро он клинком ударил,

И попал мечом он в мужа,

Бьет оружием железным.

Вот один удар наносит:

С плеч он голову снимает,

С шеи череп отрезает;

Так у корня режут репу,

Со стебля так режут колос,

Так плавник от рыбы режут.

Голова к земле упала,

На дворе свалился череп,

Так, сраженная стрелою,

С ветки падает тетерка.

Сто столбов там возвышалось,

Больше тысячи стояло,

Сотни там голов на кольях,

И один лишь был свободен.

Взял высокий Лемминкяйнен

Эту голову, приподнял,

Насадил он этот череп

Там на колышек свободный.

Ахти, мой Островитянин,

Молодец тот, Каукомъели,

Вновь тогда в избу вернулся,

Говорит слова такие:

"Принеси воды, девчонка,

Дай воды – от рук отмыть мне

Кровь хозяина дрянного,

Кровь из раны злого мужа!"

В гневе Похъёлы старуха

Разозлилась, разбесилась.

Создала людей с мечами,

Все мужей вооруженных.

Сто мужей с мечами вышло,

Вышла тысяча с оружьем

Лемминкяйнену на шею,

Каукомъели на погибель.

И тогда настало время,

Отступать пора настала.

Трудно сделалось тут Ахти,

Даже вовсе невозможно

Лемминкяйнену младому

В Сариоле оставаться,

В Похъёле, на славном пире,

На пирушке этой тайной.

Поиск

Protected by Copyscape Duplicate Content Detector