Мифы народов мира

www.mythology.ru

Песнь о Роланде. Страница 16.

 

CCXIV

 

                        Карл первым стал изготовляться к бою,

                        Шлем завязал, надел свой панцирь добрый

                        И бедра препоясал Жуайезом,

                        Мечом, блестящим, словно в полдень солнце.

                        На шею он повесил щит геронский[122 - Геронский – из города Хероны (Героны) в Каталонии.],

                        Схватил копье, потряс его рукою,

                        Сел на коня лихого Тансандора[123 - Тансандор («Резвый») – имя коня Карла Великого.],

                        Что добыл он у брода под Марсоной,

                        Где им убит был Мальпален Нарбоннский[124 - Намек на какое-то сказание, до нас не дошедшее, но, очевидно, известное слушателям.Мальпален Нарбоннский – неизвестен.].

                        Он отпустил узду, пришпорил лошадь,

                        Мчит сквозь тридцатитысячное войско,

                        Взывает: «С нами бог и Петр-апостол[125 - Карл, как римский император, уповает в бою на помощь апостола Петра, патрона Рима.]!»

                        Аой!

 

 

 

CCXV

 

                        Сто тысяч человек по знаку Карла

                        Сошли с коней, доспехи надевают.

                        Как хороши бойцы в наряде бранном,

                        Как остро их оружье, кони статны,

                        Как ловко вновь они в седло садятся!

                        Ответят на удар они ударом.

                        Значок с копья до шишака свисает.

                        Отрадно Карлу видеть их отвагу.

                        Он молвит Жозерану из Прованса,

                        Немону и Ансельму[126 - Жозеран – неизвестен.Ансельм – неизвестен.], графу Майнца:

                        «Могу ль не верить я в таких вассалов.

                        Тот глуп, кто с ними убоится мавров.

                        Коль нехристи сойтись посмеют с нами,

                        За смерть Роланда мне они заплатят».

                        Немон ответил: «Дай нам бог удачи!»

                        Аой!

 

 

 

CCXVI

 

                        Рабеля с Гинеманом[127 - Рабель, Гинеман – неизвестны.] Карл призвал

                        И молвил: «Тем вы станете для нас,

                        Чем были Оливье и граф Роланд.

                        Я меч и Олифан вручаю вам.

                        Полк головной возьмите под начал.

                        Я первыми пошлю вас на врага,

                        Пятнадцать тысяч юношей вам дам,

                        Да столько же прикроют с тылу вас.

                        Ведут их Жебоэн и с ним Лоран».

                        И вот уже Немон и Жозеран

                        Построили два первые полка.

                        Коль ныне грянет бой, он будет яр.

                        Аой!

 

 

 

CCXVII

 

                        В передних двух полках – одни французы.

                        За ними третий выстроился тут же.

                        Он весь составлен из баварцев дюжих[128 - Баварцы и алеманы входили в состав имперского войска Карла Великого, но не могли быть в составе войска французских королей позднейших веков. Очевидно, мы имеем здесь архаическую черту.].

                        Их ровным счетом двадцать тысяч будет.

                        В бою они не дрогнут и не струсят.

                        Так милы сердцу Карла эти люди,

                        Что лишь французов больше их он любит.

                        Их вождь – Ожье Датчанин, граф могучий.

                        Бойцы такие поля не уступят.

                        Аой!

 

 

 

CCXVIII

 

                        Уже готовы три полка к сраженью.

                        Немон четвертый выстроил поспешно

                        Из воинов могучих и отменных,

                        Живущих в дальних алеманских землях.

                        Их двадцать тысяч в том полку, не меньше.

                        Доспехи их надежны, кони резвы.

                        Они умрут, а верх в бою одержат.

                        Ведет их в бой Эрман[129 - Эрман, фракийский герцог. – «Фракия» вызывает недоумение всех комментаторов.], Фракийский герцог.

                        Погибнет он скорей, чем оробеет.

                        Аой!

 

 

 

CCXIX

 

                        Немон и Жозеран Прованский с ним

                        Бойцов нормандских в пятый полк свели.

                        В нем двадцать тысяч воинов лихих.

                        Прочны их брони, резвы скакуны,

                        Их можно перебить – нельзя пленить,

                        Никто не равен в ратном поле им,

                        Идут с Ришаром Старым[130 - Ришар Старый. – См. прим. к ст. 171.] в бой они.

                        Копьем отважно будет он разить.

                        Аой!

 

 

 

CCXX

 

                        Бретонцы составляют полк шестой.

                        Их ровно тридцать тысяч набралось.

                        Мчат на конях они во весь опор,

                        По-рыцарски вздымают вверх копье.

                        Велел Одон, бретонцев тех сеньер,

                        Чтоб под начал их взяли Невелон,

                        Тибо из Реймса и маркграф Отон[131 - Одон, Невелон, Отон – неизвестны.].

                        Он молвил им: «Мой полк ведите в бой!»

                        Аой!

 

 

 

CCXXI

 

                        Уж шесть полков у Карла вышло в поле.

                        Седьмой – Немон, баварский герцог, строит,

                        Из Пуату с Овернью в нем бароны,

                        Всего их наберется тысяч сорок.

                        Надежны их доспехи, резвы кони.

                        Стоит тот полк от остальных поодаль.

                        Король бойцов благословил рукою,

                        Их Жозерану и Годсельму[132 - Годсельм – неизвестен.] отдал.

                        Аой!

 

 

 

CCXXII

 

                        В восьмой по счету полк Немон зачислил

                        Фламандские и фризские дружины.

                        Бойцов в восьмом полку за сорок тысяч,

                        В бою они всегда неустрашимы.

                        Король сказал: «Побьем врага с такими».

                        Тот полк Рембо с Амоном Галисийским[133 - Рембо, Амон Галисийский – то же.]

                        На сарацин бесстрашно нынче двинут.

                        Аой!

 

 

 

CCXXIII

 

                        Отряд девятый Жозеран с Немоном

                        Составили из воинов отборных,

                        Из лотарингцев и бургундцев рослых,

                        Людей в нем тысяч пятьдесят и боле.

                        Подвязаны их шлемы, блещут брони,

                        Сверкают острия коротких копий.

                        Коль с поля враг не убежит без боя,

                        Они ему дадут отпор жестокий.

                        Тьерри, Аргонский герцог[134 - Тьерри, герцог Аргонский – неизвестен. Аргона, кстати, не была герцогством. Это ленное владение, входившее в состав графства Шампанского.], их предводит.

                        Аой!

 

 

 

CCXXIV

 

                        Составлен из французов полк десятый,

                        А в нем сто тысяч доблестных вассалов.

                        Крепки их руки и горда осанка.

                        Сед головой и бородою каждый.

                        На всех двойные панцири иль латы,

                        При каждом меч французский иль испанский,

                        При каждом крепкий щит с особым знаком.

                        Вот «Монжуа!» – их ратный клич раздался.

                        Ведут их на арабов император

                        И Жоффруа Анжуйский с орифламмой[135 - Жоффруа Анжуйский с орифламмой. – О наследственном закреплении за графами Анжуйскими должности королевского знаменосца см. выше, прим. к ст. 106. Орифламма – первоначально знамя Римской империи (в христианскою эпоху) или города Рима. Оно было послано Карлу Великому папою Львом III. На мозаиках IX в. в церкви св. Иоанна на Латеране (в Риме) изображены два момента: 1) Карл Великий принимает из рук апостола Петра зеленое знамя города Рима или римских пап; 2) Христос вручает Карлу Великому алое знамя империи с крестом на древке.Если название «орифламма» происходит от лат. «aurea flamma» – «золотое пламя», то имеется в виду алое знамя империи Капетинги стали называть свое знамя (стяг святого Дениса) орифламмою, возводя его к знамени Карла Великого. Ст. 3094 показывает, что певец знал о римском происхождении орифламмы, хотя на деле она была в 1096 г. вручена брату французского короля, который был сделан знаменосцем христианских войнах с исламом, и лишь в XI в. была утверждена Капетингами как французское государственное знамя.].

                        То – стяг Петра: он прежде «Римским» звался,

                        А ныне «Монжуа» ему названье.

                        Аой!

 

 

 

CCXXV

 

                        Король наш Карл сошел на луг с седла,

                        На мураву лицом к востоку пал,

                        Глаза возвел с надеждой к небесам,

                        Смиренно молит господа Христа:

                        «Защитою нам будь, Спаситель наш!

                        Всеправедный наш бог, Ионе встарь

                        В китовом чреве не дал ты пропасть;[136 - Библия, Книга Пророка Ионы, II, 11.]

                        От гибели ты Ниневию спас;[137 - Там же, III, 1-9, где Иона в Ниневии (Ассирия) убеждает царя покаяться в грехах.]

                        Ты Даниила вызволил из рва,

                        Где пищей львам пророк был должен стать.[138 - Даниил. – См. прим. к ст. 2386.]

                        Трех отроков[139 - Три отрока. – Библия, Книга Пророка Даниила, III: по приказанию царя Навуходоносора были брошены в раскаленную печь три отрока за отказ поклоняться золотому тельцу, но не погибли в ней. Подобное восхваление чудес, сотворенных богом в давние времена, было в ходу в средневековой эпической поэзии.] исторг ты из огня.

                        Простри же ныне надо мною длань.

                        Будь милостив ко мне и в этот раз,

                        За смерть Роланда дай отмстить врагам».

                        Молитву сотворил король и встал.

                        Грудь осенил он знаменьем креста,

                        Сел на коня, вдел ноги в стремена.

                        Держали их Немон и Жозеран.

                        Копье схватил и щит привесил Карл.

                        Как он могуч, и строен, и удал,

                        Осанист телом и красив с лица!

                        Никто его не выбьет из седла.

                        В тылу и впереди трубят рога.

                        Но вот покрыл все звуки Олифан,

                        И о Роланде зарыдала рать.

 

 

 

CCXXVI

 

                        На бой наш император гордо скачет.

                        Он бороду поверх брони спускает.

                        Весь полк в сто тысяч так же поступает.

                        Теперь узнать француза можно сразу.

                        Минует рать холмы, минует скалы,

                        Мчит по долинам и ущельям мрачным,

                        На склон из гор безлюдных вылетает,

                        И вот она опять в стране испанской,

                        И вот привалом на равнине стала.

                        Меж тем разъезд вернулся в стан арабский.

                        Идет один сириец к Балигану:

                        «Сеньер, узрели мы спесивца Карла.

                        Могучи и верны его вассалы.

                        Вам битва предстоит, вооружайтесь!»

                        Эмир ответил: «Вижу – ты отважен.

                        Трубите, чтобы рать о бое знала».

 

 

 

CCXXVII

 

                        Стан барабанной дробью оглашен.

                        Рогов и труб несется звонкий зов.

                        Рать спешилась и снарядилась в бой,

                        И сам эмир не отстает от войск.

                        Он в золоченый панцирь грудь облек,

                        Надел шишак с насечкой золотой,

                        На левый бок привесил свой клинок.

                        Эмир ему названье изобрел:

                        Про Жуайез, меч Карла, слышал он

                        И потому Пресьозом[140 - Пресьоз – букв.: «драгоценный», название меча Балигана. Отсутствует в Оксфордской и восстановлено по другим рукописям.] меч нарек.

                        Таков же бранный клич его бойцов,

                        Когда они врагу дают отпор.

                        Эмир надел на шею щит большой.

                        Из золота навершье у него,

                        Ремень прострочен шелковой тесьмой.

                        Берет эмир Мальте, свое копье.

                        Не древко у того копья – ослоп,

                        А наконечник мул свезет с трудом.

                        Садится ловко Балиган в седло.

                        Марколь Заморский[141 - Заморский – имя, которое, быть может, восходит к имени Маркольф, слуга Соломона в восточных апокрифах (см. сказания о Китоврасе).] стремя подает.

                        Меж пят эмира – футов пять с лихвой.

                        Он в бедрах узок, а в плечах широк,

                        В груди могуч, на диво весь сложен.

                        Взор у него и ясен и остер.

                        Он волосом курчав и горд лицом,

                        Бел головой, как яблоня весной.

                        Известен он отвагой боевой.

                        Верь он в Христа, вот был бы славный вождь!

                        Коня он шпорит так, что брызжет кровь,

                        Одним прыжком перелетает ров,

                        Хоть футов пятьдесят и будет в нем.

                        Арабы молвят: «Вот боец лихой!

                        Французам до такого далеко.

                        Кто б ни схватился с ним, он верх возьмет.

                        Безумен Карл, что с поля не ушел».

                        Аой!

 

 

 

CCXXVIII

 

                        Эмир на вид был доблестный боец.

                        Он бородою яблони белей,

                        Меж мавров славен мудростью своей,

                        На поле битвы горделив и смел.

                        А сын его Мальприм[142 - Мальприм (так в Оксфордской; в других рукописях – Мальпрамис) – сын Балигана, образец рыцаря в западноевропейском духе.] – второй отец,

                        Во всем блюдет он славных предков честь.

                        Отцу он молвит: «Скачем в бой скорей,

                        Чтоб Карл уйти обратно не успел».

                        Ответил Балиган: «Нет, он храбрец,

                        О нем не зря сложили столько жест.

                        Но с ним Роланда больше нет теперь,

                        И он над нами взять не сможет верх».

                        Аой!

 

Поиск

Protected by Copyscape Duplicate Content Detector